Болезни шелкопряда и миссия Пастера

К середине XIX века юг Франции жил шелководством. Выкормка была массовым крестьянским занятием, а Лион перерабатывал сырьё в ткань, которая шла по всему миру.

Потом начался мор. Гусеницы покрывались мелкими тёмными пятнами — за них болезнь и назвали пебриной, от провансальского слова со значением «перечный», — переставали есть и гибли, не дойдя до кокона. Болезнь передавалась непонятным образом и возвращалась даже после полной замены поголовья.

Цифры катастрофы: в 1853 году Франция собрала 26 миллионов килограммов коконов, к 1865 году — около четырёх. Падение в шесть с лишним раз за двенадцать лет.

Разорялись не только крестьяне. Под ударом оказалась вся лионская промышленность, а через неё — значительная часть французского экспорта. В 1865 году правительство обратилось к Луи Пастеру с просьбой разобраться и найти средство.

Пастер согласился, хотя о шелкопряде не знал ничего — по известному рассказу, он впервые увидел кокон, уже взявшись за работу. Уговорил его химик Жан-Батист Дюма, уроженец пострадавшего региона.

С 1865 по 1869 год Пастер ежегодно проводил в Алесе по четыре-пять месяцев. Условия были тяжёлыми: в эти же годы умер его отец и две дочери, а сам он перенёс инсульт, оставивший частичный паралич. Работу он не бросил.

Главных открытий было два.

Болезней оказалось две, а не одна. Под общим названием скрывались пебрина, вызываемая микроспоридией (позже её назвали Nosema bombycis), и флашерия — другое заболевание с другим механизмом. Их путали, а значит, и лечили неправильно.

Пебрина наследуется. Пастер показал, что возбудитель передаётся не только при контакте, но и через яйцо — от заражённой бабочки всему её потомству. Отсюда следовал и метод борьбы.

Решение оказалось не лекарством, а процедурой: после кладки каждую бабочку-производительницу растирают и рассматривают под микроскопом. Если в тканях есть споры — всю её грену уничтожают. Потомство дают только здоровые особи.

Метод опубликован в 1870 году в работе «Études sur la maladie des vers à soie». Он применяется в гренажном производстве до сих пор, спустя полтора века.

Пебрина — не единственная угроза.

Мюскардина — грибковое поражение, вызываемое Beauveria bassiana. Погибшая гусеница твердеет и покрывается белым налётом спор. Исторически это заболевание сыграло огромную роль в науке: ещё в 1835 году итальянец Агостино Басси доказал, что мюскардину вызывает живой микроскопический организм. Это было первое в истории доказательство микробной природы болезни животного — на три десятилетия раньше работ Пастера.

Флашерия — бактериальное или смешанное поражение кишечника. Гусеница вялая, размягчается, выделяет жидкость. Провоцируется испорченным листом, духотой и скученностью.

Грассерия (полиэдроз) — вирусное заболевание. Тело гусеницы набухает, становится блестящим и при повреждении выделяет мутную жидкость, полную вирусных частиц. Чрезвычайно заразна.

Отравление пестицидами — не болезнь, но причина массовой гибели номер один в современных хозяйствах. Шелкопряд исключительно чувствителен к инсектицидам: снос препарата с соседнего поля способен уничтожить выкормку целиком.

Общий ответ на все эти угрозы один и тот же: гигиена, дезинфекция помещений, здоровая грена и контроль качества листа. Лечить гусениц практически нечем — отрасль работает на профилактике.

Принципиальное отличие шелководства от большинства животноводческих отраслей: лечить гусениц практически нечем. Антибиотик или противогрибковый препарат, введённый в корм, либо не работает, либо отравляет сам выводок. Поэтому вся борьба перенесена на профилактику, и она выстроена в систему.

Здоровая грена. Первый и главный барьер. Метод Пастера — микроскопическая проверка каждой бабочки-производительницы и уничтожение потомства заражённых — применяется на гренажных заводах до сих пор. Фермер покупает проверенную грену и тем самым отсекает пебрину на входе.

Дезинфекция помещения и инвентаря до и после каждой выкормки. Споры грибов и микроспоридий сохраняются в щелях годами, поэтому обработку ведут не «при необходимости», а по регламенту.

Разделение возрастов. Младшие возрасты наиболее уязвимы, поэтому их выращивают централизованно, в условиях, близких к лабораторным, и раздают фермерам уже подросшими.

Контроль плотности посадки и вентиляции. Скученность и духота — прямая дорога к флашерии и грассерии.

Качество и чистота листа. Подвядший или загрязнённый лист ослабляет гусениц; лист с остатками пестицидов убивает выкормку целиком.

Немедленное удаление заболевших и сжигание подстилки.

В итоге шелководство устроено как производство с санитарным режимом, а не как разведение скота. Это ещё одна причина, по которой отрасль плохо поддаётся упрощению и автоматизации.

История с шелкопрядом обычно упоминается как эпизод биографии Пастера, но её значение шире.

Это был первый случай, когда микробная теория болезни была применена практически и дала измеримый результат на конкретной экономике. До того идея, что болезни вызываются микроорганизмами, оставалась гипотезой, с которой спорили.

Отсюда Пастер перешёл к болезням животных и человека — и к вакцинации. Сам он прямо проводил аналогию между наследственной передачей пебрины и заразными болезнями людей; современники публиковали работы с характерными названиями вроде сопоставления болезни шелкопряда с сифилисом.

Для отрасли значение прямое и измеримое: гренажное производство как отдельное, строго контролируемое звено существует именно потому, что метод Пастера требует микроскопии и дисциплины, невозможных в крестьянском хозяйстве.

Французское шелководство, впрочем, это не спасло. Метод работал, но к тому времени открылся Суэцкий канал, и дешёвое азиатское сырьё хлынуло в Европу. Отрасль, которую Пастер вылечил, умерла по экономическим причинам.