Размотка коконов: как получают шёлк-сырец

Прежде чем кокон можно размотать, серицин нужно размягчить — иначе витки не разойдутся. Операция называется варкой (cooking) и требует точности: недоварили — нить рвётся при сматывании, переварили — серицин уходит слишком сильно, и нить расслаивается.

Варку ведут ступенчато, проводя коконы через несколько ванн с разной температурой. В одной из принятых схем финальная стадия — погружение в воду около 95–97 °C на 60–90 секунд.

Длительность подбирают под массу оболочки кокона: чем толще стенка, тем дольше нужно прогревать. Поэтому партии коконов перед варкой калибруют — смешивать разнотолщинные нельзя, режим не подойдёт ни тем, ни другим.

Качество воды тоже важно: жёсткая вода ухудшает размягчение серицина и оставляет на нити соли.

Снаружи кокон покрыт рыхлым спутанным слоем — это первые нити, которыми гусеница крепила кокон к опоре. Размотать его невозможно, и настоящего конца там нет.

Операция удаления этого слоя называется обесклеиванием поверхности или, в англоязычной литературе, deflossing. Коконы помешивают вращающимися щётками в горячей воде — обычно при 75–80 °C, — пока нити не зацепятся за щетину и не потянутся. Так находят рабочий конец.

Снятый пух (сдир) не выбрасывают: он идёт на шёлковую пряжу.

Дальше коконы попадают в размоточный таз, где плавают, медленно вращаясь, а нити с них уходят вверх к наматывающему механизму.

Одна бава слишком тонка, чтобы работать на ткацком станке. Поэтому при размотке несколько нитей соединяют в одну — размягчённый серицин склеивает их намертво.

Сколько именно коконов — зависит от нужной толщины. Толщину шёлка измеряют в денье: это масса в граммах на 9000 метров нити. Нить 20/22 денье означает, что её титр колеблется в пределах от 20 до 22 денье — именно такой сырец чаще всего идёт на ткани для одежды и постельного белья.

Поскольку одна бава даёт примерно 2,5–3 денье, на нить 20/22 денье нужно свести около семи-восьми коконов одновременно.

Главная сложность — удержать толщину постоянной. Коконы разматываются неравномерно и заканчиваются в разное время, поэтому новый кокон нужно подбрасывать ровно тогда, когда прежний иссякает. На автоматической машине за этим следит датчик толщины; до 1950-х годов, когда появилось автоматическое оборудование, это делал человек.

Именно постоянство титра и определяет класс сырья. Чем меньше нить «гуляет» по толщине, тем выше класс — вплоть до 6A.

Шёлк-сырец — биржевой товар со стандартизованной системой оценки. Китайский национальный стандарт GB/T 1797 задаёт классы от 6A (высший) через 5A, 4A, 3A, 2A и A до Asub — ниже класса A.

Что проверяют:

• отклонение титра — насколько фактическая толщина отличается от заявленной;
• максимальное отклонение титра — величина самого грубого сбоя;
• ровнота (evenness) по двум методикам — насколько нить однородна по длине;
• чистота (cleanness) — количество крупных дефектов: узлов, петель, утолщений;
• опрятность (neatness) — мелкие ворсинки и шероховатости;
• прочность и удлинение;
• содержание серицина.

Ключевая особенность системы: класс присваивается по худшему показателю. Нить с идеальной ровностью, но плохой чистотой получит низкий класс — компенсировать один параметр другим нельзя.

Важно и то, что класс характеризует именно сырец, а не готовую ткань. Из шёлка 6A можно соткать посредственное полотно, а можно отличное — стандарт на это не распространяется.

Шелкомотальная фабрика — это прежде всего вода, и её свойства влияют на результат сильнее, чем кажется.

Жёсткость. Соли кальция и магния мешают размягчению серицина и осаждаются на нити, оставляя сероватый налёт и ухудшая прокрашивание. Поэтому воду для варки и размотки умягчают.

Кислотность. Отклонение pH меняет скорость растворения серицина: в щелочной среде он уходит быстрее, чем нужно, и нить начинает расслаиваться; в слишком кислой — размягчается недостаточно, и витки рвутся.

Температура и её стабильность. Режим варки подбирают с точностью до градусов и секунд, а это значит, что ванна должна держать температуру, а не «примерно подогреваться».

Чистота. Взвесь и органика в воде оседают на нити и дают дефекты, которые потом считает контролёр на сериплане.

Отсюда историческая закономерность: шелкомотальные производства всегда ставили у чистой проточной воды, и качество местной воды входило в репутацию региона наравне с качеством коконов. Та же логика, что в пивоварении.

И отсюда же следует экологическая сторона вопроса. Отработанная вода уносит растворённый серицин, остатки мыла и щёлочи. На современных предприятиях серицин из неё выделяют и продают в косметическую промышленность — отход превращается в сырьё. Там, где очистки нет, эти стоки остаются нагрузкой на местные водоёмы.

Далеко не всё сырьё превращается в непрерывный филамент. Мимо размотки проходят:

• наружный пух, снятый при обесклеивании;
• остатки кокона после размотки — самые внутренние слои, слишком тонкие и хрупкие;
• двойники и деформированные коконы;
• пробитые коконы — те, из которых вышла бабочка;
• обрывы при размотке.

Всё это идёт на пряденый шёлк. Технология здесь другая: волокна дегуммируют, чешут и прядут, как шерсть. Результат называют шаппе (schappe) или, для самой короткой фракции, бурет (bourette).

Пряденый шёлк — полноценный шёлк по составу, но совсем другой по поведению: матовый, с ворсом, теплее на ощупь, дешевле. Из него делают трикотаж, пряжу для вязания, плотные костюмные ткани.

Для покупателя разница важна. Вещь из филаментного шёлка гладкая и блестящая; вещь из пряденого — матовая и слегка пушистая. Обе честно называются шёлком, но для наволочки или аксессуара для волос годится только первая, потому что весь смысл в минимальном трении.