Экология и этика производства шёлка

Начнём с того, что у шёлка действительно сильные стороны, и они не маркетинговые.

Биоразлагаемость. Шёлк — белок. В почве он разлагается микроорганизмами полностью, оставляя азотистые соединения, то есть удобрение. Полиэстеровая наволочка пролежит столетия.

Нет микропластика. При каждой стирке синтетической вещи в воду уходят миллионы микроволокон, которые попадают в водоёмы и пищевые цепи. Шёлк такого следа не оставляет — его частицы биоразлагаемы.

Возобновляемое сырьё. Шелковица растёт на землях, часто непригодных для другого земледелия, удерживает почву на склонах и живёт десятилетиями.

Низкая энергоёмкость сырья. Синтетика производится из нефти с высокими затратами энергии; шёлк производит насекомое из листьев.

Долговечность. Хорошая шёлковая вещь при правильном уходе служит годами. Самое экологичное изделие — то, которое не пришлось заменять.

Теперь честно о другом.

Куколки. На килограмм шёлка-сырца идёт 6–8 килограммов коконов, то есть несколько тысяч куколок, которых умерщвляют горячим воздухом. Это фактическая сторона дела, и обходить её не нужно. Куколки при этом не выбрасываются: в Восточной Азии их едят, из них делают кормовую муку и масло.

Вода и тепло. Варка коконов, отварка, крашение и промывка требуют много горячей воды. Отработанные воды содержат серицин, щёлочь и красители; на предприятиях без очистки это реальная проблема локальных водоёмов. На современных производствах серицин из них выделяют и продают — отход превращается в сырьё для косметики.

Крашение. Основная экологическая нагрузка текстиля вообще приходится на крашение и отделку, и шёлк не исключение. Здесь многое зависит от конкретной фабрики, а не от волокна.

Пестициды. Шелкопряд к ним чрезвычайно чувствителен, что парадоксальным образом работает на экологию: вокруг шелководческих зон обработки ограничивают, иначе выкормка гибнет.

Трудовые условия. Отрасль трудоёмкая и держится на недорогом сельском труде. Вопросы оплаты и детского труда в отдельных регионах поднимались правозащитными организациями неоднократно.

«Мирный шёлк» (peace silk, ahimsa silk) — шёлк, полученный без умерщвления куколки. Разобраться стоит, потому что под одним названием скрываются очень разные вещи.

Эри — честный случай. Кокон Samia ricini открыт с одного конца: бабочка выходит, ничего не повреждая, потому что выход предусмотрен конструкцией. Эри изначально прядут, а не разматывают, и отказ от умерщвления ничего не меняет в технологии. Это действительно «мирный шёлк» без оговорок.

Ahimsa mulberry — компромисс. Коконам тутового шелкопряда дают раскрыться. Бабочка разрывает нить, и непрерывного филамента больше нет: материал идёт только на прядение. Следствия: ткань матовая и с ворсом, гладкости нет, расход сырья выше, цена выше в разы.

О чём стоит знать дополнительно. Выпущенные бабочки не улетают в природу — Bombyx mori не летает и не выживает вне хозяйства. Они живут несколько дней, откладывают яйца и гибнут. То есть «спасение» означает несколько дней жизни беспомощного насекомого, а не возвращение в дикую природу.

Вывод без морализаторства: если задача — не участвовать в умерщвлении, эри честнее и дешевле. Если задача — гладкая наволочка, ahimsa mulberry её не решит, потому что пряденый шёлк не даёт нужной гладкости.

Любое утверждение вида «материал X экологичнее материала Y» стоит читать с подозрением, и вот почему.

Результат зависит от выбранных показателей. Сравнивают по углеродному следу — выигрывает одно; по водопотреблению — другое; по землепользованию — третье; по химии стоков — четвёртое. Единой шкалы нет, и выбор показателя фактически предопределяет вывод.

Результат зависит от границ расчёта. Считать до ворот фабрики или до свалки? Включать ли стирку за весь срок службы? Для синтетики стадия использования меняет картину радикально: микроволокна выделяются именно при стирке, а не при производстве.

Результат зависит от конкретного предприятия сильнее, чем от волокна. Фабрика с очисткой стоков и фабрика без неё дают разный след при одинаковом сырье. Усреднение по отрасли скрывает эту разницу.

Данные часто предоставляет сама отрасль. Независимого аудита по шелководству, например, не существует: цифры поступают от национальных ведомств.

Срок службы почти никогда не учитывается, хотя влияет больше всего. Вещь, прослужившая пять лет, по любому показателю выигрывает у пяти вещей, прослуживших по году.

Что из этого следует практически. Самое надёжное экологическое решение не в выборе волокна, а в количестве покупок и в уходе, продлевающем срок службы. Это звучит скучнее рекламных сравнений, но подтверждается при любом способе счёта.

Сравнивать материалы «в целом» бессмысленно — у каждого свой профиль нагрузки.

Шёлк: белок, биоразлагаем, нет микропластика; издержки — куколки, горячая вода, трудоёмкость.

Полиэстер: нефть, не разлагается, микропластик при каждой стирке; зато дёшев, не требует животных и долго носится.

Хлопок: растительный и биоразлагаемый, но крайне водоёмкий (особенно орошаемый) и в неорганическом варианте — один из главных потребителей пестицидов в мире.

Вискоза: из древесины, биоразлагаема, но классический вискозный процесс использует сероуглерод — вредное для рабочих вещество. Лиоцелл (Tencel) решает эту проблему замкнутым циклом растворителя.

Шерсть: возобновляема и биоразлагаема; издержки — метан от овец и вопросы обращения с животными.

Практический вывод один и тот же для любого материала: решающий фактор — не волокно, а срок службы вещи. Шёлковая наволочка, прослужившая пять лет, экологичнее пяти полиэстеровых, купленных по одной в год, — и наоборот, шёлк, выброшенный через сезон из-за неправильной стирки, никакой экологии не добавляет.