Шёлк Узбекистана и Центральной Азии

Узбекистан производит 3 122 тонны шёлка-сырца (2024, данные ISC) — третье место в мире после Китая и Индии. Отрыв от лидеров огромен, но от четвёртого места (Вьетнам, 1 033 тонны) — тоже заметный.

Динамика положительная: с 1 256 тонн в 2016 году объём вырос в два с половиной раза.

По соседству шелководство тоже существует: Таджикистан даёт 227 тонн. Это следы общей для региона отраслевой базы, сложившейся ещё в советское время.

На фоне общемирового спада центральноазиатский рост объясняется теми же факторами, что и индийский: подходящий климат, доступный сельский труд и государственная заинтересованность в занятости на селе.

Центральная Азия получила шелководство рано — к IV–VI векам оно здесь уже существовало. Регион лежал в середине караванных маршрутов, и согдийские купцы Самарканда и Бухары несколько столетий были главными посредниками в торговле шёлком между Китаем и западом.

С этим регионом связана хотанская легенда о китайской принцессе, вывезшей грену и семена шелковицы в причёске под головным убором: досмотреть невесту правителя стража не решилась. Сюжет сохранился в росписи на деревянной дощечке из Дандан-Уйлика.

В Российской империи и затем в СССР Средняя Азия закономерно стала основной шелководческой базой — здесь были и климат, и традиция. В 1960-е годы развернули масштабную государственную программу: построили двенадцать гренажных заводов, базы первичной обработки коконов, шелкомотальные фабрики, создали систему селекционной работы.

После распада СССР отрасль разделилась по новым границам. Узбекистан сохранил и инфраструктуру, и кадры — и сегодня остаётся единственным крупным производителем на постсоветском пространстве.

Маргилан в Ферганской долине — исторический центр узбекского шелкоткачества, и известен он не объёмом, а техникой.

Абрбанди (от «абр» — облако) — местное название техники резервного крашения основы, родственной индонезийскому икату. Суть в том, что красят не готовую ткань и не полотно, а нити основы до ткачества: участки, которые должны остаться незакрашенными, туго перевязывают. Операцию повторяют для каждого цвета.

Поскольку совместить окрашенные участки при натяжении основы абсолютно точно невозможно, границы узора получаются размытыми, «растёкшимися» — отсюда и название: узор как облако. Эта размытость не дефект, а суть и признак подлинности.

Получившиеся ткани — атлас (полушёлковый, с хлопковым утком) и хан-атлас (полностью шёлковый) — с характерными яркими узорами стали визуальным символом Узбекистана.

Технология трудоёмкая и ручная; её поддерживают как нематериальное культурное наследие. Для покупателя разница очевидна: в настоящем абрбанди узор одинаков с обеих сторон ткани, потому что окрашена сама нить, а не поверхность. Печать на ткани такого не даёт.

Узбекский шёлк доступен российскому покупателю напрямую, и путаницы с ним хватает. Разберём, что именно продаётся.

Хан-атлас — полностью шёлковая ткань с характерным размытым узором, сделанная в технике абрбанди. Плотная, яркая, с выраженной фактурой. Идёт на одежду, покрывала, интерьер.

Адрас — та же техника, но смесовая: шёлковая основа и хлопковый уток. Дешевле, плотнее, менее блестящая. Не подделка, а самостоятельный материал — но если вам продают его как «чистый шёлк», это обман.

Бекасаб, банорас — другие традиционные ткани региона, тоже чаще смесовые.

Как отличить подлинный абрбанди от печати:

• у настоящего узор одинаков с обеих сторон ткани, потому что окрашена сама нить, а не поверхность. У печати изнанка бледнее;
• границы узора размыты и слегка «дрожат» — совместить окрашенные участки при натяжении основы точно невозможно, и это признак подлинности, а не брака;
• рисунок не повторяется с машинной точностью.

Чего не стоит ждать. Хан-атлас — не замена шармёзу. Для наволочки, тюрбана и резинок он не годится: нужна гладкость, а здесь фактура. Это материал для одежды и интерьера, и покупать его стоит ради узора и истории, а не ради скольжения.

И проверяйте состав: доля хлопка в адрасе ничем не плоха, но знать о ней вы должны до покупки, а не после первой стирки.

Помимо Узбекистана и Таджикистана, в регионе и около него есть ещё несколько точек.

Иран — 260 тонн, с давней традицией: персидский шёлк веками шёл в Россию через Астрахань, и именно на нём держалась каспийская торговля.

Азербайджан — исторический центр шелководства в Шеки, где работал один из крупнейших шелкомотальных комбинатов СССР. В современной статистике ISC страна отдельно не выделена.

Афганистан, Туркмения — локальное производство, в мировую статистику не попадающее.

Россия — промышленного шелководства нет; сохранились научная и селекционная база.

Отдельный вопрос — что это значит для российского покупателя. Узбекский шёлк доступен, в том числе хан-атлас маргиланского производства. Но нужно понимать разницу назначения: хан-атлас — это плотная ткань с ярким узором для одежды и интерьера, а не гладкий шармёз для наволочки. Это разные материалы для разных задач.